Гендиректор Exxon Mobil Даррен Вудс спрогнозировал, что **котировки нефти и топлива** будут подниматься и дальше в ближайшие недели, если Ормузский пролив останется заблокированным. При этом и Exxon, и Chevron ожидают заметного роста прибыли во втором квартале на фоне подорожания сырья, даже несмотря на то, что часть их активов на Ближнем Востоке по-прежнему работает с перебоями.
1 мая Exxon и Chevron отчитались о прибыли за первый квартал, превзошедшей ожидания рынка, однако **чистая прибыль** обеих компаний резко снизилась в годовом сравнении. На результат повлияли более низкие цены на нефть в начале года, неудачно выбранные финансовые хеджи, а также операционные проблемы на Ближнем Востоке и в других регионах. В частности, Chevron пришлось устранять последствия крупного пожара в январе на ее масштабных объектах в Казахстане.
Вудс подчеркнул, что даже цены выше $100 за баррель не отражают масштаб **исторически беспрецедентного сбоя**, когда из‑за войны в Иране нарушены поставки почти 20% мировых потоков нефти и сжиженного природного газа (СПГ), проходящих через Ормузский пролив.
«Если оценивать беспрецедентный разрыв в глобальных поставках нефти и газа, рынок еще не почувствовал весь эффект», — сказал Вудс. «Так что, если пролив останется закрытым, **впереди еще последствия**».
По словам Вудса, в первые недели войны на воду уже были выведены значительные объемы танкерных поставок, и они временно поддерживали предложение. Но теперь эти партии исчерпаны, и как коммерческие, так и государственные запасы сокращаются каждый день.
Несмотря на призывы Белого дома нарастить добычу, Exxon и Chevron не меняют планы по расходам и бурению сверх ранее намеченного уровня. Вместо этого они повышают загрузку НПЗ и нефтехимических мощностей — в том числе откладывая плановые ремонты — чтобы **максимально использовать дефицит** на мировом рынке.
Гендиректор Chevron Майк Вирт отметил, что делать долгосрочные корректировки бюджета сейчас нерационально, учитывая множество неопределенностей, связанных с войной.
«Слишком рано делать окончательные выводы о том, как в долгосрочной перспективе изменится энергетическая система. Я думаю, изменения будут», — сказал Вирт. «Но нам нужно увидеть, как все развернется в ближайшие недели — надеюсь, **не дольше**».
Вудс добавил, что после полного открытия пролива потребуется около пары месяцев, чтобы восстановить нормальные потоки, не считая более длительных ремонтных работ на СПГ‑проектах Катара, которые частично принадлежат Exxon.
«Будет ли в цену заложена премия за риск — вопрос, на который пока нет ответа», — сказал Вудс о возможном длительном росте цен. По его словам, многое будет зависеть от того, насколько Иран сохранит контроль над проливом после войны и насколько **бесперебойной** окажется работа маршрута после открытия.
Обе компании заметно представлены на Ближнем Востоке, но регион дает менее 5% их глобальных операций. У Exxon сохраняются сбои в саудовских мощностях переработки и нефтехимии, в катарском СПГ и в добыче нефти в ОАЭ. На фоне заявлений ОАЭ о выходе из ОПЕК, чтобы после войны увеличить добычу, Вудс сказал, что Exxon будет действовать согласованно с ОАЭ и **расширять активность**.
Аналогично, у Chevron остаются перебои в добыче нефти в Саудовской Аравии и Кувейте, а также в нефтехимических операциях в Саудовской Аравии и Катаре. При этом добыча природного газа на израильском офшоре уже вернулась к нормальному режиму.
Exxon сообщил о квартальной прибыли $4,18 млрд, что на 46% меньше, чем годом ранее. Chevron заработал $2,21 млрд, снизившись на 37% в годовом выражении.
Акции Exxon и Chevron 1 мая снизились примерно на 1%, хотя их рыночная капитализация по‑прежнему близка к историческим максимумам: $635 млрд у Exxon и $380 млрд у Chevron.
Новые ставки: от Пермского бассейна до Венесуэлы
Chevron остается единственной американской компанией, которая добывает нефть в Венесуэле, но Вирт заявил, что пока не спешит увеличивать инвестиции.
Chevron постепенно повышает добычу за счет текущих денежных потоков, однако, по словам Вирта, он хочет сначала убедиться, как Венесуэла продолжит менять законодательство и регуляторные правила. Он признал, что **подвижки есть**.
Но «вопросы все еще остаются», — сказал Вирт. «Нам нужно увидеть дальнейший прогресс, прежде чем мы **направим больше капитала**».
Exxon, ушедшая из Венесуэлы после экспроприации активов почти 20 лет назад, рассматривает возможность возвращения, но также придерживается выжидательной позиции относительно реформ. Опыт Exxon в работе с более тяжелыми сортами канадских нефтяных песков, по словам Вудса, хорошо подойдет для сверхтяжелой и вязкой венесуэльской нефти.
Различия в стратегии Exxon и Chevron наиболее заметны в все еще активно развивающемся Пермском бассейне Западного Техаса, где компании занимают первое и второе места по совокупной добыче.
Exxon добывает в Перми более 1,7 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки — это ее крупнейшая база добычи в мире — и намерена увеличить показатель до 2,5 млн баррелей к 2030 году.
«Мы с самого начала держим педаль в пол. Мы идем на полной скорости, в отличие от многих конкурентов», — сказал Вудс, явно намекая на Chevron.
Chevron нарастила объемы в Перми до более чем 1 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки, но теперь решила снижать издержки и удерживать добычу на стабильном уровне, превращая Пермский бассейн в более дешевую и предсказуемую **машину денежного потока**.
Дополнительные расходы могут «размыть этот фокус», — отметил Вирт.
«По сути, мы держим ровный курс», — добавил он.
Этот материал ранее был опубликован на Fortune.com
